ksaS
Праздный мозг - мастерская дьявола

Athene Noctua (Сова Афины)

Автор: pickleplum

Герои: Newton Geiszler /Hermann Gottlieb

Размер: 59640 слова

Перевод:_ksa

Оригинал: archiveofourown.org/works/1118037/chapters/3909...



Глава 26: Grass, tangled in blues, and cross examinations (Трава, запутавшиеся в блюзе и перекрёстный допрос)


Дёрнувшись, Ньют
просыпается и зажмуривает глаза: - Чёрт, как ярко! Кто включил све...
"Солнце. Это солнце. Забыл задёрнуть шторы, - он улыбается так широко, что больно щекам, - В нашей спальне есть окна".
Его улыбка гаснет, когда он смотрит на пустое место возле себя.
"Я не буду волноваться. Для такого пути двенадцать часов опоздания - это немного. Наверное, задержались с вылетом из Гонконга. Погода в это время там полный отстой. Незачем дёргаться".
Он ерошит волосы, цепляет на нос очки и выскакивает из постели.
"Чёрт возьми, почему не работают телефоны? Пару дней назад получалось связаться, но сейчас возникли какие-то "проблемы" с башней-транслятором возле города, и они опять в заднице. Офигеть".
Порывшись в самой разобранной коробке, Ньют выуживает древнюю футболку "
Black Velvet Rabbits", выдерживающую проверку обнюхиванием, и натягивает её прежде чем влезть во вчерашние джинсы. Задержавшись в ванной. чтобы принять таблетки, он сбегает босиком по лестнице, выскакивает в заднюю дверь - и пальцы его ног погружаются в траву газона.
"Это мой первый газон после Бостона. Потому что те, что в городских парках, похожие на ковролин - они не в счёт. Это было... что? десять лет назад? Ха! Когда спасаешь мир время просто летит".
Вздохнув, он падает на зелёную траву.
"Господи, как хорошо на солнышке".
Кожа пропитывается теплом...
"И где, чёрт побери, Герман?"
У Ньюта дёргается веко, когда он заставляет себя подняться и отправляется на кухню. Найдя в коробке чистую плошку, он насыпает в неё свою любимые хлопья и прячет остаток в шкаф. Еду он забирает с собой на улицу и устраивается на перилах терассы, наблюдая за последним рабочим, выравнивающим дорожки, и слушая, как остальные сражаются со штормовыми ставнями.
"Когда сегодня они всё это закончат и свалят, я останусь один. Если наконец-то не появится Герман".
Пустая миска отправляется в раковину - ей он займётся после. Вскинув руки, Ньют потягивается до хруста в позвоночнике. Продолжение распаковки не привлекает, и он переодевается в своё "малярное" тряпьё и идёт в недокрашенную часть лаборатории.
-Кисть-кисть-кисть, иди сюда, - напевает он. Кисть обнаруживается под рабочим столом, и он едва там не застревает, когда лезет за ней, распластавшись по полу. Краска отыскивается проще, и открывая её Ньют успевает ободрать руку всего в двух местах.
"Блядь, а что если он передумал? У него на это была целая неделя без меня. Может он решил, что хочет быть один. Это не то, о чём бы он мог мне запросто рассказать при вырубающейся связи".
Ньют прижимает кисть к стене и ведёт по всей длине. Небесно-голубой цвет перекрывает первоначальную белизну. Он прерывается, вглядываясь, и краска капает с кисти.
"Что делать, если прямо сейчас он летит не сюда, а в Оксфорд? Просто как мудак, не сказав мне, что передумал - "О-ооо, Гейзлер становится слишком близким! Лучше снова сбежать! Пусть болтается, как дерьмо в проруби. С ним всё будет в порядке".
Ньют захлёбывается рычанием, голубые капли летят на пол, забрызгивая всё вокруг.
"Успокойся. Успокоился нахрен совсем!"
Он заставляет себя глубоко вздохнуть и откладывает кисть.
"Герман бы так не сделал. Если он даёт обещание, то держит".
Ньют делает ещё один глубокий вздох.
"План переезда сбился из-за какой-то помехи. Что-то, о чём он сейчас не может позвонить, или кинуть смску, или написать в почту. Пока дурацкая связь не заработает".
Он закрывает глаза и делает ещё один вдох.
"Он приедет сюда. Он приедет".
Вздохнув, Ньют возвращается к покраске.

Покончив со стеной лаборатории, Ньют сооружает себе бутерброд, хватает бутылку воды и решает заняться исследованием острова.
Он спускается по склону к деревьям, что окружают дом и сад. На развилке он подбрасывает вверх палку и сворачивает туда, куда она указала.

Тропинка вьётся между деревьями и неглубокими лужами, оставшимися после вчерашней бури, воздух роскошно пахнет зеленью, щебечут птицы. Невдалеке Ньют слышит океан, и тропинка выходит на окружённую скалами бухту.
"О-ооо! Водопад! Не бог весть какой, из шланга побольше выльется, но это водопад - и он наш. Если он всё-таки приедет".
Усевшись, свесив ноги, на скалу, нависающую над бухтой, Ньют вгрызается в свой бутерброд. Вид прекрасный, но в цвете воды есть тонко уловимая неправильность - не океанически-синий, а кайдзю-блу.
"Может, он передумал из-за чего-то, что я натворил? Я бываю порой слегка мудаком. Но не то, чтобы это было ему внове - я уже много лет не меняюсь".

Ньют засиживается там до заката, пока не слышит, что ему кричат от дома. Он несётся по тропинке и прибегает весь потный и задыхающийся.
- Что? Что случилось?
Рабочий протягивает ему спутниковый телефон, который потрескивая оживает в его руке.
- Прибываем, - доносится из микрофона голос Тендо, - будем через пять минут, так что готовься.
Челюсть Ньюта беззвучно дрожит, пока он пихает телефон обратно в ладони рабочего и неуклюже бежит к доку.
Он успевает затормозить на конце пирса, когда появляется лодка, и подпрыгивает на цыпочках все те бесконечные минуты, что требуются ей, чтобы добраться до острова.
- О! Мой! Боже! Ты где был? - вопит Ньют, едва выключают мотор, - Чувак, я уж решил, что твой самолёт разбился, или его угнали, или ещё что...
Матрос выпихивает Ньюта из зоны швартовки, и Герман закатывает глаза: - Мы застряли в Сиднее из-за вчерашней погоды. Мистеру Чои и мне пришлось разделить в отеле один номер, - он морщится, - не понимаю, как Элисон спит под ваш храп.
- О, она считает его таким же восхитительным. как и прочие мои части, - отвечает Тендо, - кстати, Герман, давай спустим твой багаж, чтобы я и остальные ребята могли попасть в город. Меня ждёт моя потрясающая семья.
- Тогда пошагали. Давай руку, - Ньют тянется к лодке с причала.
Герман скептически оглядывает протянутую руку, но принимает её.
Ньют бережно поддерживая, помогает Герману сойти, после чего едва не душит в объятиях: - Добро пожаловать домой, чувак! - шепчет он ему на ухо.
В ответ Герман фыркает и отодвигается.
- А иди ты... - и, привстав на цыпочки, Ньют быстро чмокает Германа в губы, заставив его залиться краской.
Подошедший Тендо демонстративно и шумно давится.
Взяв Германа за руку, Ньют показывает Тендо язык: - Ты просто завидуешь.
- Я вас двоих, конечно, люблю, но думаю, что уже сорвал свой выигрыш в брачной лотерее, - с ухмылкой отвечает Тендо, - Ну что, братаны, идти готовы? - схватив чемоданы Германа, он делает несколько шагов к дому.
Кивнув, Герман шагает, тяжело опираясь на трость.
Ньют выпускает ладонь Германа, чтобы подхватить его под руку: - Наваливайся на меня. После этой дорожной тесноты тебе одной трости мало будет. Тут до дома идти недалеко.
С ворчанием Герман позволяет Ньюту поддерживать себя.
- Тебя укачало в дороге? Меня вывернуло раз восемнадцать, я думаю. Понятия не имел, что подцепил морскую болезнь, - болтает Ньют, ведя Германа по мощёной дорожке к дому.
Тендо переносит чемоданы через порог, быстро прощается и спешит назад к лодке, оставив Ньюта и Германа наедине друг с другомю
- И что, пока мы были порознь, ты успел с собой сотворить? - спрашивает Герман, выгнув бровь.
- Что? А, пластыри - да... - Ньют потирает тот, что наклеен на лоб, - после вторника к молотку меня не подпускают. С тех пор я крашу.
- Это объясняет новые веснушка.
- Ты знаешь, сколько у меня веснушек... Откуда ты знаешь, сколько у меня веснушек?
- Я все сосчитал.
- Чува-ак, - изумляется Ньют.
- Краска отличается по тону от твоего естественного цвета, - вздыхает Герман.
- На самом деле они, наверное, синие. Я покрасил свою лабораторию, - голос у Ньюта перехватывает, когда Герман большим пальцем гладит его ладонь.
- Ньют, я думаю, мне сейчас нужно лечь. Я не спал прошлой ночью.
- Погоди-ка... Вам пришлось жить в одном номере? - Герман кивает и Ньют зажмуривается, - То есть ты в сбруе... сорок восемь часов! Срань господня! Экскурсию устроим завтра. Давай отправим тебя в спальню и разденем.
- Спасибо, - ссутулившись, Герман поднимается по лестнице на второй этаж.
Герман побеждает последние пуговки рубашки, и Ньюту, издёргавшемуся, пока Герман снимал свою многослойную одежду, наконец-то есть к чему приложить руки - он расстёгивает бандаж, сдерживающий крылья Германа и отбрасывает его в сторону.
Задержав дыхание, Герман раскрывает крылья и медленно их сгибает. Выдохнув, он неплотно складывает их за спиной и со вздохом начинает освобождаться от брюк.
Скользнув взглядом по повреждённому правому колену Германа Ньют цепенеет. Он впервые может рассмотреть его так подробно.
- Иисус, - выдыхает он, - и вот так это у тебя с семи лет? Ты с этим живёшь? С этим ходишь? Поднялся с этим по лестнице?
- Ньют, мне нужно поспать. - невнятно отвечает Герман.
- Господи, Герман. Я знал, что это плохо, но это... плохо с большой буквы Х.
- Этим вечером я не буду говорить про свою ногу.
- Хоть что-то в ней в порядке?
- Ньютон. Прекрати.
Ньют осторожно оглаживает шрамы. Дёрнувшись, Герман недовольно фыркает и сбрасывает его руки.
- ...сломанная коленная чашечка, порванные связки, перелом голени... Удивляюсь, что ты не раздолбал пластину роста... Как это ощущается?
- Ньютон, я уверен, что у тебя есть воспоминания. Почему бы тебе самому не испытать и всё не выяснить? - зло говорит Герман.
Ньют дёргается: - Я не мог... попытался, но не смог.
Натягивая пижамные штаны, Герман шипит: - Не такой смелый, как думал? То есть мы нашли что-то, в чём я круче тебя?
- Да иди ты на хуй, Герман. Что, пытаешься вывернуть сострадание в оскорбление?
- Сострадаешь?! Да ты понятия не имеешь, какая была у меня жизнь! - он полностью разворачивает крылья.
Ньют в отчаянии раскидывает руки: - Может это потому, что ты о ней никогда не говоришь?
- Тогда тебе придётся смириться с моим молчанием. Я не намерен делиться с тобой всей историей жизни! И, конечно, не начну делать это сейчас! - схватив трость, Герман поднимается на ноги и протискивается мимо Ньюта в коридор.
Ньют следует за ним: - Я не смогу тебе помочь, если не знаю, что случилось. Герман. я не могу знать, если ты со мной не поговоришь!
- А ты не хочешь понять, что этого-то я и хочу? Что я не желаю и не нуждаюсь в твоей помощи? - бросает через плечо Герман.
- Чувак, тебе же точно нужна моя помощь! Ты сегодня вечером без моей помощи и раздеться не мог! Почему ты не можешь это признать?
Герман оборачивается к нему, изо всех сил заставив себя держаться предельно прямо: - Я вполне способен о себе позаботиться и, безусловно, не нуждаюсь в твоей жалости. Спокойной ночи, Ньютон, - он перешагивает порог гостевой спальни и закрывает дверь.
Замок щёлкает, и Ньют остаётся в коридоре брошенным.
- Герман, открой дверь. Мы закончим с этим прямо сейчас!
- Мы уже закончили. Спокойной ночи, Ньютон!
- Нет, чувак! Нам надо поговорить!
- Нам. Это. Не нужно.
- Герман, пожалуйста, открой дверь.
Безответно.
Ньют не уходит, прислушивая
сь к медленным, шаркающим шагам Германа, пока не слышит скрип матраса под тяжестью тела.
Он возвращается в главную спальню и падает на постель - слишком большую, слишком холодную.
"Ну что, пиздец..."
Ньют не выключает свет - иначе созвездия, наклеенные на потолке не дадут ему спать.

PS Обычная просьба - видите ляпы, неточности, ошибки - пишите в комменты или в почту - я буду очень признательна.



@темы: фанфики, переводы, pacific rim, Owl and Dragon, Athene Noctua